Анна Деменьшина Легенда о воине
Анна Деменьшина Легенда о воине
Цена выбора В небольшой книжной зале догорали две свечи в такие моменты Лорина опускала зелёные глаза вниз барон Келир Реанди Гор опёрся одной рукой о стену Тот факт, что к нему подошла Лорина, он видно не принял во внимание Анна Деменьшина Легенда о воине

Книга первая

Цена выбора

(Отрывки)

небольшой книжной зале догорали две свечи. Канделябры, сделанные в форме переплетённых между собой веток осинового дерева, потеряли свой блеск из-за воска, долго стекавшего и застывшего на искусно выделанных изгибах чёрного металла. За окном начали просыпаться от ночного сна кустарники крыжовника и смородины. Они слегка вздрагивали от прикосновения лёгкого утреннего ветерка и сладко нежились в окутавшем их малюсенькие листочки тумане. Это белое и пушистое покрывало ненавязчиво напоминало о присутствии утренних сумерек, которые так и норовили бесцеремонно вторгнуться в библиотеку, спокойно и целомудренно охранявшую тайны рукописей и фолиантов. В кресле, стоявшем возле окна, укутавшись в плед, поджав под себя ноги и удерживая томик со странным названием "О духе законов", сидела девушка. Её ярко-зелёные глаза и волосы цвета спелого колоса (которые тоже, кстати, имели слегка зеленоватый оттенок) говорили о принадлежности к расе зелигенов. Она была полукровкой. Наполовину - человек, наполовину - зелиген. Надо отметить, этот факт доставлял ей немало неудобств и различных неприятностей.

Дело в том, что в городе, где она жила, не очень то жаловали её зеленовласых родичей. И вовсе не из-за расовых предрассудков. Люди вполне пристойно уживались и с зелигенами, которых иногда можно было повстречать на улицах Ареалины - великого города, что был столицей Ронда - империи людей, и с вигтами ( или их ещё называли веттами) и с эльфами, и с сальванелли… Как видно из перечисления, сердце страны населяли различные, подчас диковинные и необычайные народы. Жители постепенно смирились с этим и даже порой вовсе перестали обращать внимание на выходки тех же маленьких "гадов-сальванелли", которые всегда так и норовили сделать какую-нибудь пакость и до дрожи в их корявых коленках посмеяться над совершенно ничего не подозревавшей жертвой. Вечером, если прогуливаться по улице Голубых Капель, можно лицезреть эльфа, устало ковыляющего в местный кабак, а если немного покараулить под окнами того самого кабака, то вскоре оттуда непременно выбросят этого эльфа, только уже пьяного вдрызг и злого до слёз. Вигта с пузатым брюхом и вечно радостным лицом можно встретить в Торговом квартале. Конечно, представители столь многочисленного народа встречаются кроме вышеупомянутого квартала ещё во многих местах. Вигты были нагловаты и вездесущи. За это их недолюбливали, зато ценили за доброту и порядочность. Зелигены же практически не появлялись среди обычного народа. Их можно было увидеть либо мимо пролетавшими на конях, либо в богатых одеждах на народных гуляниях в присутствии дюжины таких же зеленоглазых ребят, вид которых внушал опасение за свою жизнь.

То, почему люди иногда резко реагировали на присутствие зелигена, трудно объяснить в двух словах. Думаю, мы будем не правы, если пустимся в исторические дебри и достигнем тех времён, когда этот мир только - только начал заселяться расами, самой молодой из которых были, кстати, люди. Там - в глубинах времён - возможно найти ответ на вопрос о таких сложных взаимоотношениях, но я всё-таки подозреваю, что дело обстоит гораздо проще. Зелигены на самом деле очень мирный и добрый народ, конечно, если не лезть в их личную жизнь и не оскорблять. Они тихо обитают на северо-западе континента в Холмах Нарилтин - это те, что возле хребта Жардиса, никогда ни во что не вмешиваются, особенно в нынешние времена, когда их страна рассыпается на травинки и камушки из-за междоусобных споров. (Но про войны и кланы, которые затевают эти самые споры и кровавые стычки, мы поговорим немного позже.) Повторюсь, они никуда не влезают, держатся всегда достойно и благородно и больше времени проводят в молчании и наблюдении. Думаю, именно поэтому люди немного недолюбливают зелигенов… Не понимают, потому и недолюбливают.

А теперь, когда читатель немного уяснил для себя кто есть кто, позвольте вернуться мне в небольшую комнатку, где в кресле возле окна устало опустив голову на колени и съёжившись от холода сидела девушка с зелёными глазами. Она отложила книгу в сторону и просто рассматривала сюжет рисунка, красовавшегося на деревянном полу. Свечи уже давно потухли, но помещение всё ещё было наполнено предрассветной тенью, хотя можно было различить и полки с книгами, коих было великое множество, притом всяких разных, и высокую статуэтку, изображающую тонкое изогнутое дерево, на вершине которого, выгнув спину и прижав остроконечные уши к мохнатой голове, величественно восседал индрик-зверь. От сего искусно выделанного деревянного куска по полу расходились невообразимые узоры, которые походили на множество изогнутых линий, то переплетающихся между собой, то вновь расползающихся. А когда за окном царствовала ночь и единственные две свечи освещали помещение, казалось, что этот непонятный узор оживает, и беспорядочно обрисованные нити превращаются в живых существ, движущихся по кругу, образовывая неописуемой красоты сплетение, которое дышит, живет, и в своем бесконечном танце растекается по воздуху, исчезая в глубине теней.

И каждый раз, когда свет потухал, а из окна на пол ложился белёсый ковер утренней зари, когда мысли улетали далеко-далеко в неведомые края за границы мироздания, когда нельзя было отличить, где именно ты существуешь и что обволакивает твоё усталое тело - сон или явь, именно в такие моменты Лорина (так звали уже знакомую нам с вами молодую особу) опускала зелёные глаза вниз и подолгу рассматривала причудливую игру напольного рисунка. И каждый раз она видела совершенно новые формы. Снова и снова к ней приходили невероятные картины, не похожие друг на друга, но несущие в себе бурлящие потоки неизведанности и таинственности. Так было и сейчас. Девушка самозабвенно пустилась в далёкое путешествие, пути которого вели высоко-высоко за облака, где рождается солнце и замирает мрак. Это состояние безмятежного спокойствия нарушил громкий стук во входную дверь дома.

- Вернулся - не завернулся, - Лорина медленно поднялась с теплого и уютного кресла и вышла из книжной комнаты.

В прихожую ввалился мужчина лет сорока в запачканных штанах, в изодраной темно-коричневой рубахе, которая ещё с вечера имела молочный цвет. Одетый на одну руку, помятый, весь в пыли камзол волочился вторым рукавом по земле. Взъерошенные и растрёпанные волосы явно говорили о том, что их невезучего хозяина где-то прилично побили, причем предварительно помыв в луже и изрядно потоптавшись по телу. Черты лица у мужчины были тонкие и даже красивые: прямой нос, большие тёмно-карие глаза, правильно очерченные губы, мужественный подбородок, - все говорило о породе. Но в то же время его внешность имела оттенок приторности или даже детской беспечности. Еле стоящий на ногах, вдребезги пьяный и весёлый хозяин дома барон Келир Реанди Гор (а это был именно он) опёрся одной рукой о стену, а другой пытался попасть в пройму рукава, злобно притаившегося за спиной. Но то ли рука не слушалась, то ли упрямая левая часть камзола жестоко глумилась над своим владельцем, но одеваться рукав определённо не желал. Келир все-таки предпринял ещё пару попыток образумить верхнюю одежду и свои непослушные члены, встряхнувшись и попрыгав вокруг себя. Но тут его осенила гениальная мысль и он заорал так громко, как только мог:

- Диего!!!! Диего!!! Ты спишь? Диего!!!

Тот факт, что к нему подошла Лорина, он видно не принял во внимание, или принял, но не подал виду, потому что несмотря на своё плачевно-смешное состояние все же понимал, что сейчас будет. Девушку такое положение вещей всегда раздражало. Её отец, которым и был этот самый барон, пил довольно часто, всегда приходил под утро, а то и вовсе не приходил. Иногда проходила даже половина месяца, а то и месяц и от него не было вестей. И можно было только предполагать, где он в данный момент находится. Но проходило какое-то время, и Келир реанди Гор все-таки возвращался.

Лорина очень долго пыталась понять, почему он так себя ведёт, но не находила ответа и постепенно смирилась с выходками своего незадачливого папаши. Будучи маленькой, она плакала и спрашивала у домочадцев ( в основном у старого добряка Диего, который прислуживал у них ещё с ранней молодости самого барона), почему именно ей достался такой отец, почему он ей мало уделяет внимания, не играет, не водит её на празднества, во время которых на площади Белых Дворцов отовсюду съезжаются бродячие театры с фокусниками.

Далее


Анна Деменьшина Легенда о воине